№4(23), 2008 г.

Природные катастрофы не редкость на нашей планете. Они случаются как на суше, так и на море. Механизмы развития катастрофических явлений настолько запутаны, что ученым требуются годы, чтобы приблизиться к пониманию сложного комплекса причинно-следственных связей в системе «атмосфера — гидросфера — Земля».
Одно из разрушительных природных явлений, сопровождающееся многочисленными человеческими жертвами и колоссальными материальными потерями, — Эль-Ниньо. В переводе с испанского Эль-Ниньо означает «младенец-мальчик», а названо оно так потому, что нередко приходится на Рождество. Этот «младенец» приносит с собой подлинное бедствие: у побережий Эквадора и Перу резко, на 7…12°С, повышается температура воды, исчезает рыба и гибнут птицы, начинаются затяжные проливные дожди. Легенды о таких явлениях сохранились у индейцев местных племен еще с тех времен, когда эти земли не были завоеваны испанцами, а перуанские археологи установили, что в глубокой древности местные жители, защищаясь от катастрофических ливневых дождей, строили дома не с плоскими, как сейчас, а с двускатными крышами.

Моделирование ситуации рождения сверхновой — нелегкое дело. По крайней мере, до недавнего времени все эксперименты терпели крах. Но недавно астрофизикам все-таки удалось «зажечь (точнее — взорвать) свою звезду».
11 ноября 1572 г. астроном Тихо Браге (Tycho Brahe) заметил в созвездии Кассиопеи новую звезду, сияющую так же ярко, как Юпитер. Пожалуй, именно тогда рухнула уверенность в том, что небеса вечны и неизменны, и родилась современная астрономия. Спустя четыре века астрономы поняли, что некоторые звезды, вдруг становясь в миллиарды раз ярче обычных, взрываются. В 1934 г. Фриц Цвикки (Fritz Zwicky) из Калифорнийского технологического института назвал их «сверхновыми». Они снабжают космическое пространство во Вселенной тяжелыми элементами, управляющими формированием и эволюцией галактик, и помогают изучать расширение пространства.

История взрывчатки начинается, конечно, с пороха. Когда и где именно впервые он был получен, точно не установлено. Вполне вероятно, что он появился одновременно в нескольких местах, подобно колесу, рычагу и другим великим открытиям человечества, к числу которых относится и он сам. И те, кто думает, что порох впервые изготовил знаменитый францисканец Бертольд Шварц во время своих алхимических опытов, просчитался на несколько веков. Впрочем, Шварца тоже не стоит сбрасывать со счетов, но об этом позднее. А пока попробуем хотя бы примерно обозначить место и время появления невзрачного черного порошка, изменившего ход человеческой истории. Он оставался основным взрывчатым веществом более тысячи лет.
Гипотетических мест происхождения пороха два: Индия и Китай. Относительно времени разброс куда больше — самые «ранние» версии ссылаются на 1500 год до н.э., самые поздние — на XIII век н.э., когда появились первые письменные свидетельства. И тем не менее, хоть это никак и не подтверждено документально, считается, что по крайней мере в III веке нашей эры порох уже существовал, и скорее всего придуман он был именно в Китае. Дело в том, что в распоряжении индийских военачальников имелись боевые слоны — «танки древности», наводившие ужас на вражескую армию. В Китае же столь мощных боевых единиц не существовало, так что стимул к поиску нового оружия был куда выше. Так или иначе, сами китайцы считают порох одним из четырех великих изобретений, дарованных Древним Китаем человечеству — наряду с бумагой, компасом и книгопечатанием.

В начале июня 1938 года тишину над английской авиабазой Селетар на Малаккском полуострове разорвал рев мощных двигателей — на посадку заходила огромная летающая лодка « Сандерленд» Mk. I. Экипаж 210-й эскадрильи Королевских ВВС привел ее из главной английской гидроавиабазы Феликстоу к месту службы. Местная 230-я эскадрилья должна была первой перевооружаться на новую технику, сдавая устаревшие бипланы «Сингапур» Mk. III. Обстановка на Дальнем Востоке накалялась, Япония не скрывала своих агрессивных устремлений, и Великобритания понимала, что может в один момент лишиться всех своих владений. Но новая угроза прямо у собственных берегов заставила изменить взгляды не только на дислокацию новейших гидросамолетов-бомбардировщиков, но и на само их назначение…
В 30-х годах считалось, что скорость, дальность и высотность гидропланов сравняется с сухопутными самолетами. Основанием для такой уверенности были успехи гоночных гидросамолетов фирмы «Супермарин» и больших коммерческих летающих лодок Шорт «Эмпайр». В 1936 году Министерство авиации Великобритании издает спецификацию R.1/36 на дальний скоростной военный гидросамолет.

В 1962 году ОКБ-1 Королева передает на вооружение сухопутных войск новую тактическую ракету. Ракета получила обозначение Р-17 (8К14), а комплекс назвали “Эльбрус”, читателям Р-17 более известна как Scud (Скад). Ее можно считать запоздалым ответом на появление американской ракеты “Рэдстоун” (Redstone) аналогичного назначения. Но в отличие от американской — Р-17 имела неотделяемую боеголовку.
Как и любая другая жидкостная ракета, Р-17 требовала наличия хранилищ жидких компонентов горючего и выполнения сложных предпусковых манипуляций. Наиболее важным этапом подготовки ракеты к пуску была ее заправка тремя тоннами токсичного окислителя на основе азотной кислоты (так называемый “Меланж”), и
800-ми килограммами топлива на основе керосина. При этом боевой расчет работал в защитных костюмах и противогазах. Автору известен случай, когда одна из таких заправок закончилась взрывом. “Рэдстоун” работал на экологически чистых, но не менее взрывоопасных компонентах: спирте и жидком кислороде.

Мы живем, и каждое мгновение нашей жизни, каждый шаг, каждый вздох, каждая радость или огорчение — непрерывные трансформации материи, происходящие в некоторой области пространства в течение некоторого интервала времени. И человеческая жизнь, и жизнь элементарных частиц, и жизнь звезд — все это изменение состояния материи в пространстве и времени. Не будь материи— всему, что есть в этом мире, не из чего было бы состоять. Не будь пространства — материи не в чем было бы перемещаться. Не будь времени— материи не в чем было бы изменяться. Материя, время и пространство — ключевые, базисные сущности. Без них не могло бы быть нашего мира.

60-е годы XIX столетия безусловно можно считать эпохой «мониторомании».
В большей или меньшей степени, но все государства — от «владычицы морей» и ее столетней соперницы Франции и до тех, которые имели хотя бы какой-нибудь военно-морской флот — все отдали дань увлечения скороспелой моде на низкобортные приземистые кораблики, закованные в броню «от киля до клотика», с одной-двумя башнями и двумя-четырьмя орудиями тех калибров, которые могла выдать промышленность при полном напряжении своих возможностей. Некоторым из этих корабликов, в которых первоначально некоторые военно-морские специалисты и большинство репортеров, отрабатывающих свой хлеб писаниной на морскую тему, видели чуть ли ни «ниспровергателей авторитетов» и будущих «владык океанов», даже пришлось принимать участие в реальных военно-морских сражениях. Никто из них не смог даже близко подойти к славе своего прародителя — эрикссоновского «Монитора», но свой след в многовековой битве за владением морями они оставили…